Гражданская восьмерка 2006

Гражданская восьмерка — это возможность для каждого
участвовать в обсуждении глобальных проблем!


 

Модный писатель Ирина Лежава

ООД Гражданское достоинство - оператор грантов для НКО



Точки зрения

Джон Киртон

16.03.07

Джон Киртон
Руководитель научной группы по исследованию G8 университета Торонто
Виктория Панова

03.12.06

Виктория Панова
Директор научной группы по исследованию G8 университета Торонто в России
Мона Брике

03.12.06

Мона Брике
Форум германских НПО по окружающей среде и развитию
Найджел Мартин

03.12.06

Найджел Мартин
Монреальский Международный Форум
Питер И. Хайнал

02.12.06

Питер И. Хайнал
Университет Торонто Исследовательская группа «большой восьмерки»

Интервью, публикации

Интервью Владимира Путина телекомпаниям Эн-Би-Си (США) , ТФ-1 (Франция), Си-Ти-Ви (Канада) и ЦДФ (Германия)


Интервью телеканалу Эн-Би-Си (США)

ВОПРОС: Господин Президент, через несколько дней главы государств и правительств других стран "восьмерки" прибудут в Санкт-Петербург, на Вашу родину, на саммит. Чего, как Вы считаете, Вы хотели бы достичь в ходе этих трех дней заседания? Каков самый важный пункт?

В.ПУТИН: Я надеюсь, что мы достигнем тех целей, ради которых собираемся в Санкт-Петербурге. Мы не просто обсудим наиболее чувствительные вопросы в сегодняшней международной повестке дня – а это международная безопасность в сфере энергетики, борьба с инфекционными заболеваниями и прогресс в области образования – но и сблизим свои позиции по этим ключевым вопросам. На мой взгляд, это было бы крайне важно и востребовано сегодня подавляющим большинством населения планеты. А, кроме этого, мы, конечно, уделим достаточное внимание таким острым международным проблемам, как ситуация вокруг иранской ядерной программы. Наверняка будет поднята тема ракетных технологий в Корейской Народно-Демократической Республике. И Ближний Восток, и Ирак - все это, конечно, будет в сфере нашего внимания так же, как и двусторонние отношения между всеми членами "Восьмерки".

ВОПРОС: Это очень большое событие для России, для более сильной, молодой России. Большое событие также для Вас. Наверное, это станет частью Вашего наследия для всего мира. Ваши критики, господин Путин, уже задают вопрос: должна ли Россия проводить этот саммит, принимать гостей? Потому что они говорят, что Россия не представляет идеалы «семьи» «Восьмерки». Что Вы на это ответите?

В.ПУТИН: Во-первых, я рад тому, что у нас есть критики. Было бы хуже, если бы все единообразно голосовали, как во времена Советского Союза на съездах коммунистической партии. Если мы слышим в наш адрес как критические, так и позитивные замечания, значит у нас есть возможность лучше сориентироваться по поводу того, что мы делаем.

Я полагаю, что Россия - естественный член клуба "Восьми" по целому ряду соображений. Первое соображение заключается в том, что трудно себе представить без России эффективное решение тех вопросов, которые мы считаем сегодня наиболее актуальными для мировой экономики и мировой безопасности. Я хочу обратить ваше внимание на то, что в Российской Федерации только подтвержденных запасов нефти и газа в четыре раза больше, чем у всех стран "Восьмерки" вместе взятых. Как же можно решать проблемы энергетической безопасности, не учитывая мнение России и не привлекая ее к выработке общих решений в этой сфере? А как можно говорить об обеспечении глобальной мировой безопасности, как можно говорить о проблемах нераспространения, о разоружении, не учитывая позицию России, которая является одной из самых мощных ядерных держав? А как можно говорить о решении проблемы бедности без России, имея в виду ее огромную территорию и возможность естественного общения как со странами Азии, так и с развивающимися странами в целом?

Все это, мне кажется, делает абсолютно естественным наше участие в дискуссиях в рамках "G-8". Я уже не говорю про то, что, все-таки, за последние годы Россия демонстрирует устойчивые темпы экономического роста, и - считаю, что это тоже наше значительное достижение - стабильность в области финансов, в области развития экономики. Если кому-то не нравится, а я могу себе это представить, то я подтверждаю их право на их точку зрения и полагаю, что для нас это просто дополнительный неплохой ориентир, если действительно в этой критике есть что-то здравое, на что мы должны обратить внимание.

ВОПРОС: Вы говорите об энергетике, нефти, оружии. Но Вы знаете, критика направлена не на эти области, в основном она касается демократических институтов, которые, как многие считают, в России двигаются не вперед, а назад. Особенно говорят о СМИ. В телевизионной области из трех каналов одним владеет государство, другим наполовину государство, а третьим корпорация, которая близко связана с государством. Многие говорят, что это не настоящая демократия, она не представляет идеалы саммита "Восьмерки". Что Вы скажете в ответ на вопрос о демократических ценностях в России?

В.ПУТИН: Я бы спросил этих людей: "Что они вообще понимают под демократией?" Это ведь философский вопрос и однозначного ответа на него нет. В Вашей стране – что такое демократия в прямом смысле этого слова? Это власть народа. А что такое власть народа в современном мире, в огромном, многонациональном и многомиллионном государстве? В некоторых частях мира в прежние времена: в городах-государствах Греции, либо у нас в России, в Древнем Новгороде (было у нас такое государство на территории сегодняшней Российской Федерации), люди собирались на площадь и впрямую голосовали. Вот это была прямая демократия в самом прямом смысле этого слова. А что такое демократия в сегодняшнем многомиллионном государстве? Вот у вас, в Соединенных Штатах, глава государства, президент, избирается не напрямую, не прямым тайным голосованием населения, а через систему выборщиков. А у нас, в России, президент, глава государства, избирается прямым тайным голосованием всего населения Российской Федерации. Где больше демократии при решении самого главного вопроса о власти - у вас или у нас? Это - вопрос, на который нет прямого ответа у наших критиков.

Что мы слышим по поводу средств массовой информации? Да, без свободы прессы невозможно существование демократического общества, и базовые принципы демократии вообще, абсолютно точно, должны быть обеспечены везде. Так у нас и не было никогда свободной прессы. У нас был царизм, потом коммунизм, потом с начала 90-х годов мы шагнули в новую жизнь. Но для того, чтобы создать полноценные институты, действующие в целом, создать то, на что эти институты опираются, создать средний класс, создать многопартийную систему – нужен не один день. Но мы твердо и ясно всем сказали, прежде всего – самим себе, что мы будем идти по этому пути.

Свобода прессы. Вы назвали три общенациональных канала. А Вы знаете, как активно сейчас развивается у нас цифровое телевидение, кабельное телевидение, вообще местное и региональное телевидение? У нас в России свыше 3,5 тысяч телерадиокорпораций, и доля участия государства постоянно сокращается, из года в год. А печатных изданий - свыше 40 тысяч. При всем желании это все проконтролировать нет никакой возможности.

ВОПРОС: Я понимаю эти цифры, я их слышал и раньше, но в основном жалуются на эти три канала, потому что люди хотят получать честную информацию из "Новостей", а из этих трех каналов они ее получить не могут, потому что те слишком тесно связаны с властью. Вы говорите, что российские люди сделали выбор. Я должен сказать: Ваша популярность здесь где-то между 72 и 73 процентами - это очень высокий показатель. Считаете ли Вы, что российский народ не особо обеспокоен вопросами демократии по сравнению с другими народами мира?

В.ПУТИН: Я так не считаю. Я просто думаю, что в других странах мира эти инструменты влияния на общественное мнение стали гораздо более изощренными. И государственное влияние через эти каналы менее заметно для граждан, чем сегодня, может быть, у нас. Совсем недавно одна из крупнейших газет в США опубликовала информацию о контроле за банковскими переводами, которые делаются по всему миру в долларах. Что мы услышали от некоторых руководящих работников администрации (США)? Я могу напомнить. Я прочитал с удивлением: "Они, эти средства массовой информации, не послушали наших рекомендаций". Значит, все-таки кто-то считает возможным давать такие рекомендации. И не нужно наводить, как у нас говорят, "тень на плетень". У нас есть проблемы, мы о них знаем. Но их не меньше, чем в других странах. И способность манипулировать общественным мнением в странах так называемой развитой демократии гораздо более эффективна, чем у нас. У нас люди воспринимают многие вещи вживую. Вот эта живая ткань происходящих событий не всегда доходит до западного обывателя.

Что касается тех цифр, о которых Вы слышали и которые я только что назвал... Да, я знаю, что Вы наверняка их слышали. Но мне не хотелось бы, чтобы это было просто таким звуковым фоном. Это реалии нашей жизни. А те общенациональные каналы, о которых Вы упомянули, - да, там есть присутствие государства. Один целиком государственный, один - акционерное общество с достаточно большой долей государственного капитала, третий - корпоративный канал, канал "Газпрома", в котором у государства есть контрольный пакет. Но, мы знаем, что и в других странах, в Западной Европе, в частности, есть такие каналы, которые формально считаются независимыми, а главным акционером там является крупная корпорация, в которой, в свою очередь, государство имеет контрольный пакет. Ну и что? Дело не только в этом. Дело в том, что нами проводятся очень серьезные изменения в политической сфере, направленные на создание демократической структуры общества. Это - укрепление многопартийной системы, увеличение количества и качества муниципальной власти, передача значительной части полномочий из центральных и региональных органов на муниципальный уровень. Мы по принятому недавно закону в два раза увеличили количество муниципалитетов. С 12 до 24 тысяч. И не просто увеличили количество, но передали туда, вниз, полномочия и финансовые источники. Вот это и есть постепенное создание демократических основ общества. Поэтому слухи о гибели нашей демократии, как говорил М.Твен применительно к своей собственной жизни, сильно преувеличены.

РЕПЛИКА: Мы будем завтра из Санкт-Петербурга вести передачу, готовить нашу программу. Мы будем ждать, когда прибудут участники саммита в Санкт-Петербург.

В.ПУТИН: Если позволите, я закончу вот эту тему о проблемах демократии. Нам с вами хорошо известно, какими тезисами подкрепляли свои действия некоторые страны Запада во время колониального освоения Африки и Азии. Если Вы посмотрите газеты тех лет, то, увы, увидите, что они почти не отличаются от тех тезисов, которые пытаются сегодня использовать в отношении Российской Федерации. Только цивилизаторская роль и цивилизация заменены на слова демократизация и демократия, и мы это прекрасно видим. Мы готовы сотрудничать со всеми нашими партнерами на равных условиях и мы внимательно относимся к доброжелательной критике, нам есть к чему прислушаться, потому что мы только строим современное общество. Но мы категорически будем возражать против использования всевозможных рычагов, в том числе и использования тезиса о необходимости демократизации нашего общества для вмешательства в наши внутренние дела. Это мы считаем абсолютно неприемлемым.

ВОПРОС: Вы говорите о доброжелательной практике. Наш вице-президент Дик Чейни недавно говорил о гражданском обществе, о религиозном обществе, он говорил, что "здесь ограничиваются права людей, и действия Правительства России контрпродуктивны, они могут отразиться на взаимодействии России с другими странами. Мы не можем терпеть ситуацию, когда нефть и газ становятся средствами шантажа". И предмет, который, возможно, не так важен здесь, это тон администрации, жесткий тон. А каковы в настоящее время отношения между Россией, ЕС и США?

В.ПУТИН: Я думаю, что высказывания вашего вице-президента подобного рода - это все равно что неудачный выстрел на охоте. Это примерно то же самое. Полагаю, что опасения по поводу возможного энергетического шантажа – и так далее – не выглядят искренними, а поэтому не являются убедительными.

ВОПРОС: Тогда почему он говорит так, почему он так заявляет?

В.ПУТИН: Если Вы мне позволите закончить свою фразу, будет понятна моя точка зрения по этому вопросу. Вот посмотрите на высказывания Президента Соединенных Штатов, а я только что их прочитал, перед тем, как прийти сюда, в эту комнату. Президент Соединенных Штатов говорит о том, что "нас не беспокоит никакой возможный энергетический шантаж и какие-то сбои. У нас в Соединенных Штатах все отлажено". Значит, речь идет только о европейских странах. Но еще в середине 70-х годов, когда Советский Союз планировал и начал строительство газопроводной системы в Западную Европу для поставок нашего природного газа, руководство Соединенных Штатов отговаривало европейцев от участия в этих проектах и говорило о том, что могут возникнуть проблемы. Вместе с тем и Советский Союз, и сегодняшняя Россия 40 лет час в час, день в день без сбоев выполняет все свои обязательства. Эти опасения не подтвердились, и неплохо бы нашим коллегам, партнерам, в том числе в Соединенных Штатах, знать об этом.

Что касается такой позиции отдельных наших друзей в Соединенных Штатах... Давайте будем говорить прямо и честно, чем продиктована эта позиция. Она продиктована не опасениями по поводу возможных срывов энергопоставок и какой-то зависимости от России. Эта зависимость обоюдна: поставщик настолько же зависит от потребителя, как и потребитель от поставщика. У нас взаимная зависимость. Это, кстати говоря, элемент стабильности - взаимозависимость. Но чем же продиктована такая вот позиция? Мне кажется, политическими соображениями, желанием поддержать отдельные политические силы в Восточной Европе, продвинуть свои политические интересы, полагая, что Россия должна заплатить за продвижение этих интересов. Мне кажется, что эта позиция не является сбалансированной. Более того: Вы знаете, что меня здесь беспокоит? Меня беспокоит, что, по сути, такой подход основан на внешнеполитической философии XX века, при которой наши партнеры всегда исходили из необходимости сдерживать Россию, рассматривая ее как какого-то политического оппонента как минимум, а то и врага. Это - рудимент мышления "холодной войны", это ошибка, потому что это значит, что люди, которые так говорят, не видят и не понимают геополитических изменений в мире сегодня и, тем более, не смотрят на развитие этой ситуации на 15-20-25 лет вперед.

Что касается российской стороны, то мы полностью поддерживаем Президента Соединенных Штатов, когда он говорит о том, что произошли капитальные изменения в наших межгосударственных отношениях, Россия и Соединенные Штаты Америки перестали быть врагами. Это капитальные изменения в нашем мышлении. Мы не только принимаем такой пас со стороны Президента Соединенных Штатов, мы тоже так думаем. Мы капитальным образом изменились, не стало Советского Союза, а у наших партнеров таких серьезных изменений, по всей видимости, пока не произошло.

ВОПРОС: Я хотел бы вернуться к некоторым вопросам, которые беспокоят США. Северная Корея - это страна, которая выходит за рамки международного права, они враждебно ведут себя по отношению к США, обладают ядерным оружием и они однажды могут доставить это оружие в другие части света. Почему, господин Путин, Вы не поддерживаете более серьезные санкции против Северной Кореи? Почему кажется, что Вы поддерживаете Северную Корею?

В.ПУТИН: Вам почему-то все время кажется, что мы кого-то поддерживаем из тех стран, которые вам не нравятся. Это не так. Вот мы выступали против военной акции в Ираке. Не потому, что мы поддерживали Саддама Хусейна. Ведь это абсолютно не так. Если Вы помните, я еще тогда говорил, что это было бы ошибкой. Я знаю позицию американского руководства. Мой партнер и друг - а я действительно считаю Президента Соединенных Штатов другом - у него другая точка зрения по этому вопросу. Но я-то считаю, что все-таки я был прав. И мы эту позицию заняли не потому, что мы поддерживали Саддама, а потому что мы полагали, что ее нужно решать другими средствами. И, может быть, теперь не было бы тех серьезных последствий, которые мы там имеем. Мы полагали, что нужно действовать мирными средствами, оказывая давление, меняя ситуацию изнутри. И тогда бы там не было, может быть, очага терроризма сегодняшнего дня и так далее. Я сейчас не хочу наступать на больные мозоли.

Но то же самое касается и Северной Кореи, допустим, и Ирана. Мы не считаем, что мы должны принять такие решения, которые бы не способствовали развязке, а загоняли бы ситуацию в тупик, из которого мы не знали бы, как всем вместе выйти. Это разница между проблемами прошлого столетия и сегодняшнего дня. Если в прошлом столетии в условиях "холодной войны" мы все время действовали так, чтобы нанести вред друг другу любой ценой, то сегодня у нас общие цели, разница только в путях решения той или другой проблемы.

ВОПРОС: Вы доверяете Ким Чен Иру, если он разрабатывает систему доставки для ядерного оружия? Вы уверены, что он не дестабилизирует этот регион и другие части света?

В.ПУТИН: Вы задаете мне вопрос, который невозможно задавать человеку на моем уровне. Я никому не доверяю, кроме себя самого. Как можно доверять или не доверять? Мы основываем свои действия на объективной информации, на наших интересах, на позиции наших партнеров. Это объективная и серьезная работа. А доверять кому-то или не доверять - это жених доверяет своей невесте или не доверяет. Когда жениться собирается - пускай они там сами разбираются. Здесь совершенно другой уровень отношений, характер отношений. Я думаю, что мы должны создать систему таких гарантий, которые бы обеспечивали безопасность в мире, и думаю, что мы можем создать такую систему гарантий. Не надо северокорейцев специально провоцировать на прекращение переговоров. Мы же ведем в рамках шестисторонних переговоров диалог, потом раз - и совершаем какие-то действия, которые провоцируют их на действия ответного характера, не самого лучшего качества.

А что касается Северной Кореи, могу Вам сказать, что Россия будет стремиться к тому, чтобы мы вырабатывали общие подходы, как бы они не выглядели. Либо в виде заявления в рамках Совета Безопасности, либо в рамках каких-то других решений, но мы будем стремиться к фиксации общего подхода как в рамках северокорейской проблематики, так и в отношении иранской ядерной программы.

ВОПРОС: Вы упомянули некоторые болезненные моменты. Пять дипломатов России были недавно похищены и убиты в Ираке. Вы говорите, что людей, которые ответственны за это, необходимо задержать и устранить. Один из депутатов сказал, что за убийство российских дипломатов ответственны те, кто оккупировал Ирак, это - преступление на их совести. Я подозреваю, это была ссылка на США. Вы согласны с этим заявлением?

В.ПУТИН: Вы знаете, что и в Конгрессе Соединенных Штатов, и в Сенате, так же, как и у нас в Государственной Думе, либо в верхней палате нашего парламента есть люди самых разных политических взглядов, самых разных взглядов на развитие ситуации в том или ином регионе мира. Конечно, похищение и убийство наших дипломатов - это большая трагедия.

ВОПРОС: Вы вините США?

В.ПУТИН: Если Соединенные Штаты с их союзниками взяли на себя ответственность за Ирак, когда приняли решение ввести туда вооруженные силы, то, конечно, они несут ответственность и за безопасность граждан, тем более за безопасность дипломатического корпуса. И, конечно, часть вины лежит на многонациональных силах, которые призваны обеспечить порядок и безопасность граждан. Конечно, так же, как и на официальных властях сегодня в Ираке. Мы признали правительство Ирака, а это значит, что мы признали их ответственность за то, чтобы люди чувствовали себя там в безопасности, во всяком случае, те люди, которые официально находятся на территории Ирака и еще пользуются экстерриториальностью, особыми правами.

ВОПРОС: И последние два вопроса. Вы думаете, сейчас жизнь средних иракских граждан стала лучше, чем при Саддаме Хусейне?

В.ПУТИН: Я думаю, что сейчас появилось больше перспектив для того, чтобы жизнь стала лучше. Но, с точки зрения обеспечения безопасности ситуация ухудшилась, возникла реальная угроза распада государства. Сейчас все чаще и чаще говорят об этом. И если это произойдет, это будет большим событием с далеко идущими, возможно, негативными последствиями для региона в целом.

С точки зрения экономики и благосостояния, ситуация лучше не стала. Повторяю еще раз, возникла надежда, и мы все исходим из того, что все эти надежды могут быть реализованы. Будем в этом отношении работать совместно со всеми нашими партнерами, и в первую очередь с правительством Ирака и с Соединенными Штатами.

ВОПРОС: Я бы хотел закончить на более светлой ноте. Эта фотография... Вас уже, наверное, спрашивали об этой фотографии, уже говорили об этом мальчике, которого Вы встретили у стен Кремля, и Вы захотели приласкать его, как котенка. Но сейчас об этом слишком много говорят, по всему миру видят эту картинку.

В.ПУТИН: Для меня неожиданно, что это вызвало такую реакцию. Я могу сказать только то, что уже говорил. Просто мне этот мальчишка очень понравился. Очень самостоятельный, симпатичный, с чувством собственного достоинства и в то же время абсолютно незащищенный ребенок, как и все дети, требующий какого-то, мне кажется, особого внимания и теплоты. Это был просто такой эмоциональный жест, не более того.

РЕПЛИКА: Я желаю Вам всяческих успехов на саммите "G-8".

В.ПУТИН: Большое Вам спасибо.


Интервью телеканалу ТФ-1 (Франция)

ВОПРОС: Господин Президент, спасибо за то, что Вы встречаетесь сегодня с нами. Вы дали согласие на четыре интервью четырем различным компаниям. Это потому, что сегодня Вашей стране необходимо улучшить имидж на международном уровне? Или Вы видите наличие русофобии на Западе?

В.ПУТИН: Я вижу, что на Западе не все привыкли, не все поняли, что с политической карты мира исчез Советский Союз и появилась новая страна с новыми гуманистическими, идеологическими установками, положенными в основу ее существования. Это я вижу. Такие подходы, основанные на старом видении мира, еще имеют место быть. Но, на мой взгляд, ситуация достаточно быстро меняется.

Что касается изменения имиджа России, то, конечно, наверное, и специальными средствами можно это делать, продвигая информацию об истинном положении в Российской Федерации. Но рано или поздно все равно все встанет на свои места, потому что жизнь будет показывать, насколько капитальны изменения в самой России и как меняется ее роль в современном мире.

ВОПРОС: То есть, если я правильно понимаю, необходимо быть терпеливым. Но что касается "Арселора", Россия опять же представлялась как закрытая страна, где сила находится выше закона. Как Вы относитесь к решению "Арселора" выбрать скорее "Миттал", чем "Северсталь"? Чувствуете ли Вы какую-то озабоченность в этой связи?

В.ПУТИН: Это дело, прежде всего, акционеров.

РЕПЛИКА: Но очень многие говорили об имидже России именно в применении к решению акционеров.

В.ПУТИН: Компания, которая собиралась объединиться с "Арселором" - это на 100 процентов частная компания, а не государственная. Там нет ни одной акции, которая принадлежала бы государству. Это достаточно прозрачная, быстро развивающаяся компания, имеющая очень хорошие партнерские отношения с "Арселором". И предложение об объединении исходило, прежде всего, от самого "Арселора", насколько мне известно. Но я думаю, что так же, как и на медийном поле наши западные партнеры – гораздо большие специалисты и умеют грамотно подавать информацию, в продвижении которой они заинтересованы, так и в бизнес-среде наши западные партнеры чаще оказываются лучшими доками для защиты своих собственных интересов. Но эта же компания - "Северсталь" - в прошлом году приобрела контрольный пакет одной из крупных итальянских компаний. Ну, средних итальянских компаний. Так что говорить о каком-то имидже - нет, я думаю, что здесь не следует, речь просто о бизнес-интересах. А правильно поступил "Арселор" или неправильно, это акционеры, я думаю, поймут спустя несколько лет.

То же самое касается и сегодняшнего мероприятия, о котором Вы упомянули, а именно – о моем согласии дать интервью сразу нескольким телекомпаниям западных стран. Не для того, чтобы изменить имидж России, а для того, чтобы проинформировать ваших зрителей и слушателей по поводу того, что и как мы собираемся обсуждать на "восьмерке" в Петербурге, и ответить на какие-то другие вопросы, если они у Вас есть.

ВОПРОС: В России все очень быстро меняется. Вот и сегодня разрушается очередной символ России, который виден из Кремля. Речь идет о гостинице "Россия". Что Вы чувствуете, когда видите, как эта гостиница постепенно ежедневно разбирается?

В.ПУТИН: Я думаю только об одном: чтобы сделать лучше. Это сооружение возникло где-то в начале, по-моему, 70-х или в конце 70-х годов, я уже точно не помню. Оно для того времени было объектом весьма привлекательным, интересным, гостиница говорила об определенных тогдашних возможностях Советского Союза, была в известной степени, может быть, даже символом меняющегося Советского Союза. Сегодня это сооружение устарело, и особого сожаления это не вызывает. Вопрос только в том, чтобы была обеспечена экономическая целесообразность, и в Москве улучшалась архитектурная среда, так же, как и улучшалась бы экономическая и социальная ситуация во всей России. Мы для этого и работаем.

ВОПРОС: На Западе Вас часто воспринимают как могущественного человека. Можете ли Вы сказать, что Вы являетесь самым могущественным человеком в России?

В.ПУТИН: Я могу сказать, что в соответствии с Основным Законом России, Конституцией Российской Федерации, у Президента страны, а он является главой государства, большие права. Но на нем и большие обязанности. В этом смысле именно поэтому права и обязанности главы Российского государства, полагаю, сбалансированы. Это не самое легкое рабочее место в мире, но это, конечно, для меня как гражданина России -огромная честь. Иметь в виду нужно еще и то, что мои родственники, наверное, в ста километрах от Москвы, жили в одной деревне из поколения в поколение более трехсот лет и ходили все время в одну и ту же церковь. Поэтому у меня духовная связь с моей родиной и с Россией, и в душе, в сердце очень сильна. И для меня быть главой Российского государства, повторяю, это действительно огромная честь.

ВОПРОС: Но Вы руководите страной, которая покрывает 11 часовых поясов. У вас различные климатические условия, у вас общая граница с наименее стабильными странами: Иран, Афганистан, Северная Корея. Как управлять Россией? Как европейской страной, или, например, как управляют Соединенными Штатами?

В.ПУТИН: Россией нужно управлять оптимальными для нее способами и средствами, не как для некоторых европейских стран, не как для Соединенных Штатов. Россия - это уникальная страна, не только по величине своей территории, а она до сих пор - самая большая по территории страна в мире, несмотря на распад Советского Союза. Здесь проживают более 120 народов и национальностей, этнических групп, она - многоконфессиональная страна.

ВОПРОС: Может быть, именно поэтому требуется более сильная рука, для того, чтобы все эти люди жили вместе?

В.ПУТИН: Я Вам уже сказал и считаю, что должен повторить. Права и обязанности главы российского государства, полагаю, являются сбалансированными. Нам нужна такая организация общества и государства, при которой региональные власти будут чувствовать свою кровную связь с общенациональными интересами, и в то же время у них должно быть достаточно полномочий для того, чтобы решать свои местные проблемы и задачи. Вместе с тем существуют некоторые определенные базовые вещи, которые мы, безусловно, должны и будем стремиться обеспечивать.

Первое. Мы сейчас очень многое делаем для того, чтобы создать реальную многопартийную систему в стране. Мы специально перешли к формированию парламента по партийному принципу. И я рассчитываю, что и на региональном, и на общенациональном уровне это, безусловно, должно привести к повышению роли партии. То есть сигнал простой: хочешь заниматься политикой - делай это через политическую партию. Это первое.

Второе. Мы перераспределяем полномочия между центральными, муниципальными и региональными органами власти. Передаем часть компетенции вместе с источниками финансирования на региональный и муниципальный уровень. Мы в два раза увеличиваем количество муниципалитетов в стране - с 12 до 24 тысяч с одновременной передачей туда источников финансирования для решения их муниципальных задач. Так что в этом смысле мы, по сути своей, идем по тому же пути, по которому идут и европейские страны.

ВОПРОС: Но в Вашей стране есть и другие могущественные люди, так называемые олигархи. Один из них сейчас в тюрьме за налоговые преступления. Можете ли Вы со временем помиловать по амнистии Михаила Ходорковского?

В.ПУТИН: Я полагаю, что любой человек, вне зависимости от своего служебного положения или капиталов, которые он скопил, должен следовать закону и исполнять закон. И даже те люди, которые за пять-шесть лет приобрели миллиардные состояния в долларовом эквиваленте, также должны соблюдать закон. Государство - это не нянька. Государство – это, прежде всего, аппарат принуждения, который создается для того, чтобы обеспечить равные условия для всех граждан страны, равные условия развития и достижения успехов. Тот клан, о котором Вы сказали, - так называемый клан олигархов - в нашем понимании это те люди, которые использовали переходное состояние экономики и правовой системы страны для того, чтобы в обход общенациональных интересов и большинства граждан скопить миллиардные состояния неправовым способом. И если это доказано в суде, то они должны нести за это ответственность. Да, предусмотрены возможности сокращения сроков, предусмотрены возможности амнистирования и так далее. Но это все то, что должно быть задействовано тоже в рамках действующего законодательства. И для этого должны быть созданы необходимые предпосылки.

ВОПРОС: Часто Россию критикуют по поводу свободы прессы, а также потому, что телевидение находится под контролем. Нет ли у Вас ощущения, что в вашей стране требуется больше свободы, например, на телевидении, для того, чтобы страна могла, скажем так, свободнее вздохнуть?

В.ПУТИН: Что касается свободы прессы, то я уже много раз говорил на этот счет и отвечал на эти вопросы. Могу еще раз и цифры назвать, и свою позицию по этому вопросу определить.

Первое, что мне бы хотелось сказать. Я говорил об этом уже с некоторыми другими Вашими коллегами, могу повторить еще раз, поскольку считаю, что это небесполезно. Если мы посмотрим подборки газет столетней давности, то мы увидим, чем обосновывали свои действия так называемые "колониальные державы", осваивая территорию Африки и Азии. Цивилизаторской ролью, особой ролью белого человека, необходимостью цивилизовать папуасов. К чему это привело, мы хорошо знаем. Вот если мы цивилизаторскую роль заменим на демократизацию, то все один в один можно перенести из газет столетней давности в сегодняшней день. День, когда мы слышим от некоторых наших коллег рассуждения по вопросам о демократизации и необходимости обеспечения демократических свобод. Мир очень многообразен. Существуют, конечно, базовые ценности, без обеспечения которых современное общество и государство, претендующее на эффективное развитие, не может существовать. И мы это прекрасно понимаем. И мы обеспечим эти базовые принципы. Но существуют и различия, без учета которых можно привести страну просто к распаду и коллапсу. И это мы тоже хорошо усвоили, особенно за период с начала 90-х и до середины 90-х годов.

ВОПРОС: Вы думаете, что существует российская модель демократии, которая отличается, например, от европейской или американской?

В.ПУТИН: Я считаю, что прямая демократия - более ярко выражена с точки зрения обеспечения принципов демократии. Вот у вас прямое тайное голосование при избрании президента страны. В России тоже прямое тайное голосование. А в Соединенных Штатах, как известно, выборы главы государства проходят через систему выборщиков. На мой взгляд, все-таки прямая демократия - это более демократичный процесс. В некоторых странах Европы - прямое назначение руководителей регионов. А у нас в этом процессе сегодня принимают участие региональные собрания. В некоторых странах - не принимают. В некоторых странах Европы, скажем, до сих пор существует институт монархии. Да, монарх в европейских странах в основном выполняет представительские функции. Но не везде. Есть и функции содержательного характера. Но мы же не говорим, что это настолько большой рудимент прошлого, что эти страны нельзя считать демократическими. Поэтому давайте уйдем от штампов "холодной войны" и не будем их ни к кому приклеивать, а будем просто сотрудничать, помогать друг другу в развитии, в совершенствовании политической общественной системы. И если это делается доброжелательно, как между друзьями и истинными партнерами, то это пойдет на пользу.

Что касается свободы прессы. Без свободы прессы и без гражданского общества нельзя побороть, скажем, коррупцию. Мы это прекрасно понимаем. Но если под свободой прессы понимается возможность для тех же олигархов, о которых Вы упомянули выше, скупить все средства массовой информации и потом продвигать свои корпоративные и групповые интересы, защищая, прежде всего, интересы финансового характера, то я не считаю, что это свобода прессы. Да, когда государство начинает доминировать в средствах массовой информации - это тоже нехорошо. Но обращаю Ваше внимание на то, что у нас постоянно растет количество электронных средств массовой информации. Сегодня их уже более 3,5 тысяч. Активно развивается кабельное телевидение, мы переходим на "цифру", особенно на региональном уровне. Даже при всем желании государству это проконтролировать невозможно. Я уж не говорю про печатные средства массовой информации - их в России свыше 40 тысяч. Причем больше половины из них, я точно даже не помню, принадлежит иностранному капиталу.

Поэтому возвращение к одной и той же теме по поводу демократии я расцениваю только как одно, и могу Вам сказать прямо и честно: Россия в начале 90-х, в середине 90-х годов испытывала очень тяжелые потрясения в экономике. Экономика практически была в полуразваленном состоянии, социальная сфера была полностью уничтожена. Государство не могло решать своих социальных задач перед населением без привлечения огромных крупномасштабных финансовых ресурсов из-за рубежа. Поэтому на Россию в связи с ее слабостью существовало очень много инструментов влияния - на ее внешнюю и внутреннюю политику. Сегодня эти инструменты утрачены, а желание влиять на внешнюю и внутреннюю политику у некоторых наших партнеров осталось. Они должны избавиться от этого желания как можно быстрее и перейти к нормальным равноправным партнерским отношениям. А использование инструментов демократизации России в качестве достижения своих внешнеполитических целей в отношении нашей страны неприемлемо.

ВОПРОС: Россию долго критиковали по вопросу Чечни, ситуации в этой республике. Шамиль Басаев, как мы знаем, уничтожен. Итоги военных операций в Чечне - Вы говорили о том, что они закончены - это 300 тысяч убитых, около 80 тысяч - мирных чеченцев. Можно ли обосновать эту военную операцию? И какова ответственность России за нее? Может ли вестись подобная операция с нарушением прав и интересов граждан? Нужно ли было, допустим, осуществлять бомбардировки Грозного, борясь с террористами?

В.ПУТИН: Когда идет война с применением тяжелой техники, то, конечно, гибнут люди, в том числе, к сожалению, и гражданское население. Я могу только напомнить, что Россия в 95-м году предоставила фактическую независимость Чечне. Что мы получили взамен? Мгновенно эта территория была освоена экстремистскими элементами со всего мира. Мгновенно. Практически пришли к власти люди, которые не только мало думали, они вообще не думали об интересах чеченского народа, а поставили перед собой цель создать фундаменталистское государство от Каспийского до Черного моря. И, как мы с вами понимаем, это уже точно не имеет ничего общего с интересами чеченского народа. И должен отметить, что это обстоятельство, а также желание привнести извне новые формы ислама достаточно экстремистского направления сыграли плохую роль для тех, кто пытался это делать, потому что подавляющее большинство населения Чеченской Республики осознало, что без России им истинную независимость и самостоятельность не обеспечить. Именно так и было. Именно поэтому и пришел ко мне убитый террористами первый президент Чеченской Республики А.Кадыров. Он сам пришел с этими идеями.

Когда же мы вышли на референдум в Чечне по Конституции (а в Конституции черным по белому написано, что Чечня является неотъемлемой частью Российской Федерации), многие сомневались, стоит ли нам это делать и как поведут себя чеченцы при голосовании. Напомню, что свыше 80 процентов проголосовали за то, чтобы Чечня была в составе Российской Федерации. Для меня это принципиальный вопрос. Он решен самым демократическим образом - в присутствии тех, кто больше всего заинтересован в демократическом способе решения этого вопроса. У нас при голосовании по Конституции и при избрании президента присутствовали, как вы знаете, наблюдатели и от Лиги арабских государств, и от Организации Исламская конференция. Почти на всех участках работали. У нас нет никаких сомнений в том, что оно было проведено самым демократическим образом.

А жертвы, конечно, есть. Но, к сожалению, они неизбежны. И не мы начали войну в 1999-м году. А именно с территории Чечни международные банды напали на соседнюю российскую республику – Дагестан. Тоже, кстати говоря, мусульманскую республику. И мусульмане Дагестана вместе со значительной частью населения Чеченской Республики дали отпор этим террористам, и только потом к ним на помощь пришли наши регулярные Вооруженные Силы. Только потом. Но мы не могли этого не сделать. Я полагаю, что любая страна встала бы на защиту своей территориальной целостности, потому что для нас в этом случае речь шла не просто о подавлении очага терроризма на Северном Кавказе и в Чечне, в частности. Для нас было понятно, что, если мы позволим создать фундаменталистское государство от одного моря до другого, то потом это распространится и на другие районы компактного проживания мусульманского населения России. Для нас речь шла о существовании самой Российской Федерации и ее государственности. И считаю, что все наши действия были обоснованы.

ВОПРОС: Есть вещи, которые на Западе не понимают. Вы очень популярный человек в России после шести лет у власти. Вы носите на правой руке часы, и все олигархи стали носить их на правой руке. Вашим именем называется различная продукция. Почему Вы не пытаетесь использовать эту ситуацию и попросить парламент, чтобы были внесены изменения в Конституцию?

В.ПУТИН: Потому что Президент России - гарант Конституции. Это прямая обязанность Президента - гарантировать ее незыблемость. Потому что я считаю, что самым большим достижением последних лет является стабильность. Не может быть стабильной ситуации в стране, если мы дестабилизируем Основной Закон государства.

И, наконец, самое главное. Я уже Вам говорил, что я чувствую себя русским человеком, как у нас говорят, "до мозга костей". И если ты любишь свою страну, то ты должен понимать, что нельзя связать судьбу такого огромного государства с судьбой одного человека, даже такого, как я. А я сам себя тоже люблю. И поэтому я буду делать все для того, чтобы законы Российской Федерации исполнялись всеми, начиная с главы государства.

ВОПРОС: Благодарю Вас, господин Президент, за это интервью.

В.ПУТИН: Спасибо.



Интервью телеканалу Си-Ти-Ви (Канада)

ВОПРОС: Прежде всего, позвольте поблагодарить Вас за то, что Вы нас приняли сегодня. Это большая привилегия, мы очень это ценим.

Хотела бы начать с большой новости, которую мы только что получили относительно смерти Шамиля Басаева - террориста номер один в России, ответственного за Беслан, за Дубровку и многие другие преступления в России против россиян. О чем Вы подумали в тот момент, когда Вам рассказали об этой новости?

В.ПУТИН: Я подумал о том, что это - справедливое возмездие для такого человека, как этот террорист. На его руках, я уже говорил об этом, - кровь наших детей в Беслане и много других жертв. Я думаю, что есть люди, которые достойны такого возмездия. Мы будем действовать исключительно правовыми методами в борьбе с терроризмом и будем опираться на наше российское законодательство. Мы полагаем, что Россия так же, как и любая другая страна мира, имеет право на защиту от внешней террористической агрессии и на защиту своей территориальной целостности. И мы будем применять все легитимные меры для защиты наших интересов.

ВОПРОС: Каково было Ваше чувство, когда Вам сказали, что он уничтожен?

В.ПУТИН: Для него этого слишком мало - быть просто уничтоженным. Я думаю, что, какую бы веру он ни исповедовал, ему и на том свете воздастся за те злодеяния, которые он совершил.

ВОПРОС: Теперь вопрос по "Восьмерке", предстоящем саммите в Санкт-Петербурге. Вы председательствуете, Вы хозяин. У Вас пройдет первая встреча с новым канадским премьером Стивеном Харпером. Каковы ключевые вопросы, как Вы думаете, которые существуют на данный момент между Россией и Канадой?

В.ПУТИН: Я хочу вспомнить, во-первых, что в начале 90-х премьер-министр, лидер канадской Консервативной партии Брайан Малруни, сделал первые шаги в создании современных отношений между Канадой и новой Россией. Мы этого не забыли. Мы за эти годы проделали огромный путь для того, чтобы придать нашим отношениям новые качества, и думаю, что очень многого достигли. Я отмечаю, что уровень нашего политического взаимодействия и доверия пока даже выше, к сожалению, чем достижения в экономической сфере. Но у нас есть некоторые вещи, которые нас объединяют. Это не только огромные территории Канады и России. Но и взаимные экономические интересы, в том числе и в той главной теме, которую мы собираемся обсуждать, - энергетическая безопасность. Я знаю, что наши энергетические компании ведут сейчас переговоры. Возможно объединение усилий для того, чтобы скоординировать наши действия и внести достойный вклад в решение энергетических проблем в мире. Это касается и проектов по сжижению газа, и поставок на североамериканский континент. Это касается работы на рынках третьих стран.

Но не менее важным, конечно, является объединение наших усилий и в борьбе с инфекционными заболеваниями. Мы знаем, что одна треть всех смертей в мире - от инфекционных заболеваний. В Канаде, на мой взгляд, также очень многое делается для решения вопросов в сфере образования. Канада так же, как и Россия, - многонациональная страна. Ваша культура, двуязычная культура, - хороший пример для подражания для многих стран мира, в том числе и для Российской Федерации. Мы, конечно, не можем перейти в полном смысле этого слова именно к такой культуре общения, во всяком случае, сегодня, поскольку у нас на территории России проживает свыше 120 народов и национальностей. Все они привязаны к своей исторической территории. И различия, конечно, огромны. Но есть, повторяю, много совпадающих элементов, которые делают нас близкими партнерами. Ну и, кроме всего прочего, мы соседи по Северному Ледовитому океану.

ВОПРОС: Правда, правда. По мере того, как Вы готовитесь к саммиту, поступило много критики от партнеров по "Восьмерке", особенно от США, относительно отката от демократии. В целом говорят о недостатке свободы слова, средств массовой информации, изменении законодательства по выборам, закона об НПО. Некоторые статистические данные и идеи, которые я слышала во "Фридом Хаус": говорят, что два года назад в России была свободная ситуация, теперь уже нет. Организация "Хъюман Райтс Уотч" в 1995 году сказала, что Россия сползет в авторитарность уже в 2005 году, и опять же вице-президент США Д.Чейни сказал: "Во многих областях гражданского общества Правительство несправедливо, не должным образом ограничивает права людей". Вы много раз уже комментировали этот вопрос. Вы говорили, что не верите в это и объясняли очень хорошо. Но меня интересует следующее. Откуда, Вы считаете, исходит эта критика? Почему Россия стала мальчиком для битья? В английском языке есть пословица, я знаю, и в русском есть: нет дыма без огня.

В.ПУТИН: Во-первых, нужно сказать, конечно, прямо, как есть. Россия находится в переходном состоянии и своей экономики, и своей политической системы. От царизма мы сразу погрузились в коммунизм, и вот только в начале 90-х годов был сделан решительный шаг в сторону развития демократических институтов. Повторяю еще раз, мы сделали это самостоятельно, не под каким-то давлением - для себя, потому что демократический способ организации общества, и практика последних десятилетий в мире показала, что по-другому и думать нельзя. Это необходимое условие для эффективного развития. А если мы хотим, а мы хотим быть эффективной страной, мы должны придерживаться этих правил. И будем это делать в будущем.

Теперь что касается того, насколько она, эта критика, обоснована, насколько нет. Когда мы слышим эту критику от заинтересованных партнеров, от тех партнеров, которые действительно хотят, чтобы Россия укреплялась и становилась мощнее, эффективнее, то мы в состоянии определить, от кого она исходит, эта критика. И, конечно же, мы внимательно смотрим за этим и реагируем на это, причем реагируем искренне. Но процессы, которые у нас происходят, я хочу на это обратить внимание, мало чем отличаются от тех процессов, которые происходят в других странах.

Возьмите, к примеру, изменения в отношении порядка выборов глав регионов. Главы у нас приходят к власти через процедуру голосования в региональных парламентах. Во многих других странах, которые считаются вполне демократическими, даже такой процедуры нет. Они просто назначаются. И в некоторых европейских странах, и в такой самой большой демократии, как Индия, например, просто назначаются правительством.

ВОПРОС: Можно я Вас прерву на секунду? Я прекрасно понимаю, что Вы говорите, по форме, но на практике... Союз журналистов России сказал, что за последние три года не поступило ни одного негативного доклада о Вас. Ничего плохого о Вас не говорили на трех общенациональных каналах. Такова реальность.

Что касается структуры, она, может быть, и правильная, а что касается реальности, все по-другому.

В.ПУТИН: Я не думаю, что это так. Если Вы повнимательнее посмотрите и проанализируете то, что происходит в средствах массовой информации, то критика не только в мой адрес, но и в адрес других людей, которые занимаются политикой, либо управлением на самом высоком уровне, звучит постоянно, не переставая. И я не думаю, что даже внутри страны или из-за рубежа она всегда носит объективный характер, но мы с этим миримся и считаем это нормальным.

Я все-таки хочу вернуться к Вашему вопросу о том, почему это происходит. В начале 90-х годов произошел распад Советского Союза. Была очень тяжелая ситуация в области экономики. Полностью развалилась социальная система. Вы здесь жили и прекрасно это все видели. На самом деле страна балансировала на грани сохранения своей государственности. Это была большая такая страна, трудноуправляемая, переходящая из кризиса в кризис, ею было очень легко манипулировать и легко было влиять на ее внутреннюю и внешнюю политику. И теперь вдруг за какие-то пять-шесть лет ситуация кардинальным образом поменялась, но желание управлять и командовать ситуацией внутри России, российской внешней политикой у некоторых наших партнеров сохранилось. И начался лихорадочный поиск этих рычагов влияния и нитей воздействия. Но сегодня мало что осталось от возможности повлиять на Россию.

И поэтому, на мой взгляд, постоянное критиканство в направлении проблем, связанных с демократией, со свободой СМИ и так далее, используется как инструмент для вмешательства во внутреннюю и внешнюю политику России с целью влиять на нее.

Но мне представляется, что это - попытки решать сегодняшние проблемы прежними методами. И основано это на прежней, старой, еще времен "холодной" войны, философии внешней политики и отношении к самой России как если не к врагу, то к противнику. Но, если бы наши некоторые партнеры были в состоянии сделать глубокий анализ тех процессов, которые происходят в мире сегодня, и посмотреть на перспективу не четырех лет до выборов следующего президента, а заглянуть на 15-25 лет вперед, - они бы отнеслись к России по-другому. И тогда мы бы не были свидетелями той кампании, а это именно кампания, Вы совершенно правильно это сформулировали, которую мы наблюдаем.

Что же касается средств массовой информации и прочих проблем вокруг этого - Вы сами сказали, откуда в основном исходят эти проблемы - то я уверен, что очень многие в вашей стране согласятся с тем, что я сейчас скажу. Вести себя подобным образом могут только те люди, которые сами безупречны в сфере соблюдения прав человека.

ВОПРОС: Что касается партнеров, которые не хотят видеть свободную и независимую Россию, Вы как их видите?

В.ПУТИН: Я не говорю, что они не хотят видеть свободную и независимую Россию. Я сказал, что они хотели бы влиять на нашу внутреннюю и внешнюю политику и создают для себя инструментарий этого влияния. Вот и все. А Вы сами назвали.

ВОПРОС: Кто?

В.ПУТИН: Вы же сами сказали, что эта критика в основном исходит от Соединенных Штатов. Вы ответили на свой вопрос.

ВОПРОС: Вы, наверное, знаете, что сегодня, когда мы встречаемся с Вами в Вашей резиденции, происходит альтернативный саммит "Восьмерки", который называется "Другая Россия". И Кремль указал, что не хотел бы, чтобы иностранцы посещали этот саммит. Это такой недружественный жест, но тем не менее пять стран "Восьмерки", включая Канаду, направляют своих представителей на этот саммит, включая канадского посла. Это пощечина для Вас?

В.ПУТИН: Я не очень знаю, что это за альтернативный саммит, но я слышал, что некоторые наши политические оппоненты внутри страны хотят использовать это как повод для продвижения своих взглядов на ситуацию внутри страны, на нашу внешнюю политику. Делается это, конечно же, в преддверии выборов в Государственную Думу в конце 2007 года. И, если официальные лица других стран поддерживают такие начинания, то это значит, что они просто немножко пытаются влиять на внутриполитический расклад сил в России. Ну что ж, они имеют на это право. Бог в помощь.

ВОПРОС: Другая тема. У нас новое правительство в Канаде, которое рассматривается как более близкое к США, чем предыдущее. Хотя Вы не встречались с премьер-министром, чувствуете ли Вы сигналы, что эти отношения становятся сильнее, крепче и могут повлиять на отношения, в свою очередь, между Канадой и Россией?

В.ПУТИН: Нет, я пока ничего такого не чувствую. Я знаю настроение в самой Канаде. Канада сама чувствует, что она соседняя страна с могущественным большим партнером, с одним из явных лидеров в мировой политике. И я бы не хотел здесь ничего лишнего сказать, но я знаю эти озабоченности и в деловых кругах Канады, и в политических. Канада сама борется за то, чтобы чувствовать себя независимой в полном смысле этого слова и во всех отношениях. И думаю, что это правильно, потому что, во-первых, монополизм - он хоть и нравится монополистам, но всегда вреден и для ситуации в целом, и для самих монополистов. Поэтому мы выступаем за многополярный мир, а не за монополярный, не за развитие ситуации, при которой одна страна диктует свои условия всем другим участникам международного общения. И, надеюсь, что в конечном итоге наша точка зрения возобладает. Но мы собираемся бороться за то, чтобы в международных делах утверждалась наша позиция не такими способами и средствами, как это было во времена "холодной войны", а в ходе открытого, товарищеского диалога со всеми нашими партнерами, включая и Канаду, и Соединенные Штаты. Для этого, собственно говоря, мы и собираемся, в том числе на саммит в Санкт-Петербург.

ВОПРОС: Северная Корея и Иран, скорее всего, всплывут во время дискуссии. Это две горячие точки в настоящее время на международной арене, и они вызывают разногласия среди партнеров по "Большой восьмерке". Вы выступали против санкций против этих стран. Вы говорите, что не хотите загонять их в угол. Россия продолжает строить завод в Бушере и продолжает продавать Ирану ракеты. Почему бы не остановить это? И что могло бы заставить Вас сказать, что настало время для более сильных санкций и для более серьезного наказания тех стран, которые нарушают международные законы?

В.ПУТИН: В отличие от прошлых лет, сегодня не существует разницы в целях, которые мы хотим достичь. Мы так же, как и другие наши партнеры по "Восьмерке", включая и Канаду, и Соединенные Штаты, и европейские страны, хотим, чтобы мир был более безопасным и чтобы не возникало новых угроз, чтобы по планете не распространялось оружие массового уничтожения и средства их доставки. Это касается и иранской ядерной проблематики, и ракетной программы Северной Кореи. Вопрос только в том, какими средствами добиться этой цели. Мы видим, что наши партнеры иногда, мягко говоря, ошибаются. Вот искали оружие массового уничтожения в Ираке. А где оно? Улучшилась ли там ситуация: экономическая, социальная, политическая, с точки зрения борьбы с терроризмом? Это большой вопрос. Где теперь выход? И что делать дальше, трудно сказать, и уходить нельзя. Вот вам один из тупиков.

Я надеюсь, что мы вместе - хочу это подчеркнуть - вместе со всеми, в том числе и с силами международной коалиции, которая присутствует в Ираке, и с самим иракским народом, найдем выход из этой ситуации. Но не думаю, что решение стало более легким, чем тогда, когда мы пытались оказать давление на Саддама Хусейна.

То же самое и с Северной Кореей и с Ираном. Ведь дело даже, с точки зрения ядерных технологий, не только в Иране. Дело ведь и в других странах, которые находятся на пороге освоения ядерных технологий. Вот одна из тем саммита "Большой восьмерки" - энергетическая безопасность. Но один из путей преодоления энергетических кризисов - это развитие ядерной энергетики. Как же мы можем всем странам мира, не входящим в ядерный клуб, закрыть путь к ядерным технологиям сегодняшнего и завтрашнего дня, особенно и, прежде всего, конечно, в мирных сферах использования? Мы не можем этого сделать. Потому что, кроме Ирана, скоро возникнут другие страны. Мы же все не перекроем.

Нужно создать такие условия, при которых этим странам был бы обеспечен доступ к современным технологиям, в том числе в ядерной сфере, но не было бы такой озабоченности по поводу распространения ядерного оружия. Россия предлагает такой способ решения вопроса. Мы предложили создать сеть международных центров по обогащению урана и по переработке отработанного ядерного топлива. Это тоже будет одним из вопросов обсуждения на "восьмерке". Так же, как и другие вопросы.

Мы не за то, чтобы всем позволить приобретать ядерное оружие либо средства доставки. Мы за то, чтобы мы находили все вместе, в том числе и в рамках "G-8", согласованные решения. Мы будем к этому стремиться. А как мы их оформим, скажем, в том же Совете Безопасности (либо в виде санкций, либо в виде заявления), это другое дело. Но если мы уже сегодня, не получив еще ответа от Ирана на запрос, сделанный шестью странами, начнем переходить к каким-то санкциям, мы просто сорвем этот положительный процесс, который едва наметился. Зачем нам это делать? Эта проблема уже несколько лет длится. Что изменится от того, что мы подождем три недели? Думаю, что вряд ли что-нибудь изменится.

Поэтому здесь не нужна суета. Это такие вопросы, которые суеты не терпят.

ВОПРОС: Что касается ракет?

В.ПУТИН: Но это то же самое. Мы сразу же проявили свою озабоченность в связи с испытаниями в Корейской Народно-Демократической Республике. Формально юридически, с точки зрения международного права, Северная Корея имеет право на развитие своих ракетных технологий, поскольку она не присоединилась к известным международным договоренностям в этой сфере. Тем не менее, в любом случае осуществление прав одной стороны не должны приводить к ограничению прав других, я имею в виду хотя бы ограничения, связанные со свободой судоходства. Ведь северокорейские специалисты, партнеры, они никого не предупредили о том, что они будут испытывать. Они не сказали, куда могут упасть головные либо другие части ракет, которые они испытывают, а это могло ведь привести и к тяжелым последствиям.

ВОПРОС: То есть они достигли почти ваших границ, правильно?

В.ПУТИН: Не надо ничего нагнетать. Нашими национальными средствами слежения не зафиксировано падение никаких ракетных остатков, частей ракет, ни в наши территориальные воды, ни в экономическую зону. Но это происходит все-таки в непосредственной близости от наших границ, и это нас беспокоит. И конечно, это тоже будет предметом обсуждения в Петербурге.

ВОПРОС: Страна, в которой Вы родились, в Советском Союзе, вела длинную и кровавую войну в Афганистане и так ее и не выиграла. Канада сейчас возглавляет с другими союзниками коалицию и у нас там более двух тысяч солдат. Вы не думаете, что канадцы совершают ту же ошибку, что когда-то совершил Советский Союз? И, может быть, может что-то извлечь из опыта России в Афганистане?

В.ПУТИН: Вы мне ставите очень сложные вопросы. Действительно, Советский Союз присутствовал в Афганистане, его вооруженные силы там присутствовали, а сейчас присутствуют вооруженные силы международной коалиции. И, как ни странно, и те, и другие борются почти - хочу это подчеркнуть - с одними и теми же силами. Это не идентичные силы, но ситуация очень похожа. Я не думаю, что решения о введении войск на территорию Афганистана принимались нашими западными партнерами с легким сердцем. Но совершенно очевидно для всех, что, к сожалению, территория этой страны вопреки воле ее народа использовалась как плацдарм для международной террористической деятельности, для подготовки террористов и для подготовки совершения террористических актов.

Ключевое различие между ситуацией середины и конца 80-х годов прошлого века и сегодняшней ситуацией заключается в том, что так же, как и в случае с иранской проблематикой, с северокорейской проблематикой, у нас с нашими партнерами одни цели. В данном случае это - цели борьбы с терроризмом и цели укрепления легитимной власти в Кабуле. Мы изначально исходили из того, что эти цели достижимы только в том случае, если мы сможем наладить конструктивное взаимодействие между собой в рамках Совета Безопасности ООН и сможем консолидировать, помочь консолидироваться здоровым силам в самом Афганистане. Мы поддержали и избрание президента, и парламента. Мы способствуем развитию вооруженных сил Афганистана сегодня. Мы оказали многомиллионную помощь Афганистану поставками вооружений его армии. Мы внесли существенный вклад в то, чтобы талибы не захватили всю территорию Афганистана до того, как начались операции на территории Афганистана в рамках международной операции. Мы и дальше будем совместно работать.

Но, что очень важно, если бы это все было так, как в конце 80-х, сейчас мы бы там получили гораздо более сложные проблемы. Потому что, когда там присутствовал Советский Союз, все западное сообщество растило там "Бен-Ладенов" в больших количествах и не жалело на это ни средств, ни времени. А сегодня ситуация совершенно другая. Мы не только не поддерживаем те силы, которые противостоят международной коалиции в Афганистане, а мы стараемся внести свой конструктивный вклад в позитивное развитие ситуации в этой стране. И будем действовать там таким же солидарным образом дальше.

Я хочу обратить внимание, что впервые за нашу историю мы не только разрешили пролет через нашу территорию транспортной авиации, но и разрешили проезд по нашей территории железнодорожного транспорта стран НАТО, которые принимают участие в операциях в Афганистане, в том числе и для военного транзита.

ВОПРОС: Вы бы хотели сказать что-нибудь по-английски нашим канадским зрителям, прежде чем мы закончим?

В.ПУТИН: Думаю, что это было бы очень некорректно, потому что если говорить канадским зрителям, то нужно было бы сказать и по-английски, и по-французски, а я сомневаюсь, что мне это удастся сделать на хорошем уровне. Поэтому я Вас хочу просто поблагодарить за то внимание, которое Вы уделили и "Восьмерке", и ситуации в самой Российской Федерации.

И пожелать всего самого доброго всем нашим друзьям в Канаде.

РЕПЛИКА: Большое спасибо.


Интервью телеканалу ЦДФ (Германия)

ВОПРОС: Господин Президент, совсем скоро в Санкт-Петербурге начнется встреча «большой восьмерки». Каким Вам видится важнейший результат этой встречи?

В.ПУТИН: Прежде всего мне бы хотелось, чтобы мы приняли те документы, над которыми наши коллеги-эксперты работали в течение года. Все-таки это важнейшее направление международной политики и международной повестки дня даже, я бы сказал. Это не международная политика как таковая, а просто это те вопросы, которые волнуют человечество: и энергетическая безопасность, и борьба с инфекционными заболеваниями, и развитие в сфере образования – все это важнейшие направления деятельности любого государства.

И если нам удастся согласовать позиции по совместным действиям на всех этих направлениях, это само по себе уже большой результат.

ВОПРОС: Позвольте сразу спросить: после того, как вопрос об энергетической безопасности был поставлен на высокое место в российской повестке дня, мы слышали достаточно много высказываний из Вашингтона, от американского вице-президента Чейни, например, о том, что речь идет о своего рода энергетическом шантаже. Чейни говорил о том, что, например, оказывается давление на Украину, другие государства. Как Вы сейчас ведете диалог, через пять недель после этих высказываний, с Президентом США Бушем? Можно ли с ним еще говорить и можно ли еще говорить, что он Ваш друг? Не нужен ли Вам дополнительный переводчик для контактов с ним?

В.ПУТИН: Неудивительно, что каждое государство, занимая ту или иную позицию, прежде всего стремится обеспечить свои собственные экономические либо политические интересы. Так, когда мы совместно – и прежде всего с Германией – в середине 70-х годов задумали строительство трубопроводной газовой системы для обеспечения немецких потребителей нашим природным газом, Америка и тогда выступала против: говорила о ненадежности, о проблемах, о возможной зависимости от Советского Союза. Как мы с вами знаем, никакой зависимости не случилось. Более того, Берлинская стена пала при поддержке Советского Союза, Германия объединилась. И, несмотря на все трудности и драматические события всего этого периода, в течение 40 лет Россия была самым надежным поставщиком.

РЕПЛИКА: Да, безусловно, Россия – надежный поставщик. И это, безусловно, есть вопрос и экономической зависимости. Вы понимаете намного лучше, чем я, что Германия зависит от поставок газа из России.

В.ПУТИН: Как и Россия зависит от своих потребителей в Германии: это равнозначная зависимость поставщика и потребителя, и в этом есть определенный смысл с точки зрения обеспечения стабильности. Это взаимозависимость, которая в исторической перспективе должна создать нормальные взаимоотношения на мировых энергетических рынках и в политической сфере. Ведь это плюс, а не минус.

А что касается заявления некоторых наших партнеров, в том числе и того нашего коллеги, которого Вы упомянули, то мне кажется – и более того, я даже уверен, – что вся истерия, которая была связана с поставками газа на Украину либо со строительством Северо-Европейского газопровода, была направлена на обеспечение американских экономических и политических интересов в Европе. И молодцы они, что так настойчиво и эффективно умеют отстаивать свои интересы.

О чем конкретно я говорю? У Соединенных Штатов сложились особые отношения с некоторыми восточноевропейскими странами, и они хотят их поддержать. Они хотят поддержать некоторые определенные политические силы, скажем, на Украине. Я не думаю, что это правильный выбор, потому что там нет ни пророссийских, ни просоветских сил: все силы там – в здоровом и в правильном понимании этого слова, прежде всего, проукраинские, националистические, в хорошем смысле этого слова. Но американцы решили сделать ставку на один политический спектр и хотят их во что бы то ни стало поддержать, в том числе за счет дешевых энергетических поставок из России. Но я уже говорил: если кто-то хочет поддержать какие-то силы в той или иной стране – пусть тогда за это платит.

А что касается ваших интересов, то самое главное для европейских потребителей энергетических ресурсов, в том числе газа, заключается в диверсификации каналов поставок, в диверсификации транспорта. Почему вы все время должны зависеть от того, как мы договоримся с Украиной либо с Беларусью, либо с Польшей о транзите? А эти страны-транзитеры все время ставят в зависимость свои собственные цены от условий поставки вам. Зачем вам это нужно?

Увеличение количества транспортных возможностей прямо отвечает интересам европейских потребителей. Я был поражен, просто поражен тем, как в той же Федеративной Республике Германии либо в других европейских странах не видят своих собственных интересов. Как вообще можно чувствовать себя какой-то крупной политической партией, отстаивающей национальные интересы Германии, и не понимать этих элементарных вещей? Или они отстаивают чьи-то другие интересы.

ВОПРОС: Вы сейчас говорите о договоренностях с «Газпромом» и о создании надежного газопровода, который надежно будет снабжать Германию газом. Но тогда возникает вопрос, почему Москва до сих пор не приняла решение подписать Европейскую энергетическую хартию, почему Вы сказали, что ее невозможно подписать, ратифицировать? Ведь речь идет о проблемах, допустим, национализации. И почему, допустим, нельзя допускать зарубежные предприятия на территорию России – или можно только особо хороших друзей?

В.ПУТИН: Во-первых, я все-таки хочу закончить с предыдущим вопросом. Это очень важно.

Мы добились принципиального изменения ситуации. Это принципиальное изменение. Раньше наши поставщики в Европе, в том числе в Германии, зависели от того, как мы договоримся, скажем, с Украиной по поставкам нашего газа в Украину, потому что мы это делали в рамках одного контракта. В одном контракте определялись и цены для Украины, и условия поставок в Европу. Теперь мы разделили эти два вопроса и заключили два контракта на пять лет вперед по транзиту нашего газа в Германию и в другие европейские страны и отдельно – по Украине. Надо аплодировать такому решению, поблагодарить Президента Ющенко за то, что он на это пошел, а не спекулировать на эти темы. Это – первое.

ВОПРОС: Такой вопрос. Мне кажется, что Вы немножко разочарованы в первую очередь американской позицией, что они действительно объединяют свои усилия с Украиной, действуют достаточно односторонне и все-таки не говорят спасибо российской стороне за вашу позицию после 11 сентября. Ведь все время возникает такое ощущение, что сначала вас провоцировали, а теперь вы отвечаете...

В.ПУТИН: Мы же не дети, никаких конфет и никакой благодарности ни от кого не ждем. Я считаю, что это действительно односторонний подход со стороны наших американских партнеров. Нельзя делать ставку на какую-то одну политическую силу, окрашивая ее в прозападный цвет. Я Вам еще раз говорю: там нет ни однозначно прозападных, ни однозначно пророссийских сил. Все эти силы – прежде всего, проукраинские. Это нужно понять, так же как нужно уважать наши интересы там, потому что там проживают почти 17 миллионов этнических русских и почти каждая вторая семья на Украине имеет связи с Российской Федерацией. Осталась просто огромная взаимозависимость в сфере экономики еще с советских времен и много других связей, которые являются для нас крайне важными.

Повторяю, если кто-то хочет поддержать какие-то определенные силы, – пожалуйста, только не за наш счет. Это все во-первых.

Теперь все-таки вернемся к вопросу об Энергетической хартии. Что касается этого документа, мы не отвергаем возможность работы в рамках его принципов. И самое лучшее подтверждение тому – наши договоренности с концернами БАСФ и «Е.ОН». Ведь что такое Энергическая хартия, что заложено в ее основу? Допуск к инфраструктуре добычи и к инфраструктуре транспорта. И мы говорим, что не против такого допуска. И показали это на конкретной договоренности. Мы допустили, скажем, БАСФ в одно из наших крупнейших газовых месторождений, с тем чтобы БАСФ допустил нас, по рыночной стоимости оценив свои активы, в транспорт на территории Федеративной Республики Германии. Но это далеко не все. Это же очень одностороннее понимание проблемы и очень узкое.

Я Вам могу сказать, знаете ли Вы это и знают ли наши сегодняшние зрители, что энергетический сектор России – гораздо более либеральный, ни в какое сравнение не идет по либеральности, по открытости – в сравнение, скажем, со странами ОПЕК?

ВОПРОС: Вы говорите, что все эти упреки несправедливы, и, таким образом, нельзя говорить о том, что речь идет о полном огосударствлении энергетического сектора; Вы также знаете об упреках в отношении «Роснефти» о том, что не получилось там пойти на биржу. И, кроме того, возникают вопросы: идет ли речь о разгроме «империи Ходорковского» и процессе, который с этим связан. Но об этом, конечно, уже достаточно много говорили.

И все-таки вопрос: верите ли Вы в то, что у инвесторов есть интерес к сотрудничеству с Россией, когда они видят, как обращаются с предприятиями и крупными именами, которые ведут себя неадекватно и, например, решаются критиковать российское Правительство?

В.ПУТИН: Я все-таки хотел бы ответить на Ваш вопрос об открытости нашего рынка и почему мы не идем на ратификацию Дополнительного протокола к Энергетической хартии.

Наш энергетический рынок гораздо более открыт, чем во многих других странах, которые являются поставщиками энергетики на внешние рынки, скажем, стран ОПЕК. Известно ли нашим зрителям сегодня, что у нас всего две нефтегазовые компании с государственным участием? При этом у нас свыше десятка крупных компаний, почти все – частные. Многие из них с сильным присутствием иностранного капитала: одна из компаний ТНК-Би-Пи (50 на 50). Крупнейшая мировая компания, которую я уже упомянул, «Бритиш петролеум», увеличивает свои запасы в последние годы в значительной степени за счет запасов, получаемых от российского Правительства.

У нас на Дальнем Востоке американскими компаниями осуществляются многомиллиардные проекты. Лидер в этой области, американская компания «Тэксако» уже вложила там свыше 10 миллиардов долларов. На севере Российской Федерации идет активная добыча иностранными компаниями. У нас огромное количество партнеров работает в энергетическом секторе России, как, может быть, ни в одной другой стране.

Но есть вещи, на которые мы обращаем особое внимание. В Энергетической хартии, в Дополнительном протоколе к ней речь идет о доступе к инфраструктуре добычи газа и транспорта, и мы спрашиваем наших партнеров: «Хорошо, мы вас допустим в эти инфраструктуры, а вы нас куда пустите?» Они говорят: «И мы вас туда же». А я вот Вас спрошу: «А где у вас эта добыча? Где у вас такая инфраструктура магистральных газопроводов, которая есть у нас?» Ее у наших партнеров нет. Поэтому подписание с нашей стороны и ратификация дополнительных протоколов – это одностороннее решение, а мы на одностороннее решение не пойдем.

И честно скажу самое главное; энергетика сегодня для нас – один из ключевых секторов нашей экономики, и поэтому мы хотим, чтобы партнерство было равнозначным, чтобы и наши партнеры пускали нас в то, что для нас важно. И нам не всегда нужен, так скажем, допуск просто в добычу, которой у вас нет, – нам нужны высокие технологии. Но до сих пор фактически еще действуют КОКОМовские списки, которые фактически закрывают нам доступ к западным высоким технологиям.

РЕПЛИКА: Но ведь это же не самая большая проблема – прошу Вас меня извинить, что я вновь Вас перебиваю, – но ведь проблема, конечно, в том, что российская экономика сегодня, конечно, получает большую прибыль от высоких цен на нефть (уже 80 долларов, а не 10, как когда-то было раньше), и, таким образом, валютные запасы страны – совершенно другие, чем это было в прошлом, и вы можете действовать по-другому.

В.ПУТИН: Я все-таки закончу. Так вот, нам нужно при подписании, если мы когда-нибудь пойдем на подписание договора и ратификацию, если мы пустим наших партнеров в сердце нашей экономики, чтобы наши партнеры пустили нас в сердце вашей экономики, чтобы это сотрудничество было равноправным…

ВОПРОС: Но я надеюсь, Вы не будете обижаться на меня, если мы вновь вернемся к тем упрекам, которые все равно вновь и вновь выдвигаются по отношению к России. Это и то, что саммит «восьмерки» не должен был проводиться в России, потому что не надо было оказывать такую честь России. Вы знаете, что есть альтернативные встречи и что есть всякие жалобы неправительственных организаций в отношении ситуации с правами человека в России. Говорите ли Вы, что это тоже манипуляция интересами, и Вы можете это подтвердить?

В.ПУТИН: Я все-таки хотел бы поставить точку в предыдущем. Мы готовы на это сотрудничество в энергетической сфере, если оно будет равноправным и если мы будем достигать своих целей в наших отношениях с нашими партнерами.

Вот мы же знаем реакцию в той же Великобритании. Как только «Газпром» сказал о том, что он хочет купить одну из компаний, началась шумиха: «Вот, как же так, русские идут! Караул!» А между прочим, для либеральной экономики это хорошо, когда приходят инвестиции.

И по второму вопросу я бы хотел закончить. Вы сказали о надежности или ненадежности капиталовложений в России. В нашу экономику существуют миллиардные вложения иностранного капитала, особенно в энергетику. И все хотят еще больше. И Энергетическую хартию хотят, чтобы мы ратифицировали, чтобы еще больше инвестировать. У нас многомиллиардные вложения – они растут. Так что все довольны!

Что касается того печального случая, о котором Вы сказали, – печально известный случай с фирмой ЮКОС и Михаилом Ходорковским, – то я уже говорил на эту тему. Трудно себе представить, что у вас, в Федеративной Республике Германии, за три-четыре года люди накопили многомиллиардные в долларовом исчислении капиталы, причем личные. Если суд решил, что эти активы были приобретены незаконным путем и вынес какое-то решение, то мы подчиняемся решению суда. А это не остановило приток иностранных инвестиций в нашу экономику. Более того, уровень капитализации наших компаний за предыдущий год был абсолютно рекордным не только для нашей, но и для мировой экономики.

ВОПРОС: 30 процентов. Надеюсь, Вы на меня не обижаетесь за то, что я критикую защиту этого процесса. Но все-таки, может быть, мы сможем перейти потом и к другим вопросам, которые стоят за этим?

Не получается ли так, что Вы поощряете готовность осуществлять инвестиции в России, когда такие судебные процессы, в общем-то, в конечном счете ведут к национализации? Ведь большая часть активов ЮКОСа попала в активы, в собственность государственного предприятия. Не получается ли так, что дверь таким образом перед инвесторами закрывается? Может быть, Вы можете ответить на этот вопрос коротко?

В.ПУТИН: Хочу Вам сказать, ведь если реально посмотреть на суть принятых судом решений, то суд решил, что значительная часть активов была украдена у государства. Хотя, конечно, речь идет о неуплате налогов. И если государству эти активы вернулись, то я считаю, что это справедливо. Это – ответ на Ваш вопрос: хорошо или плохо, что они достались компании со 100-процентным государственным капиталом [«Роснефти»].

Но эта компания сегодня, как известно, выходит на процесс IPО – продажи своих акций. Делает это не просто активно, но и абсолютно рыночно, прозрачным способом. Обращаю Ваше внимание на то, что на данный момент времени на сумму свыше 560 миллионов долларов эти акции приобретены населением – гражданами Российской Федерации. На миллиарды долларов уже осуществлены вложения иностранными крупными партнерами. И я считаю, что это правильный процесс, я доволен.

Не могу сказать, что я горд или не горд, – я доволен. Я считаю, что это правильно.

ВОПРОС: Господин Президент, вопрос по дебатам вокруг прав человека в связи с саммитом «восьмерки» в Санкт-Петербурге. Вы знаете, что есть альтернативные встречи, Вы знаете, что есть упреки в том, что НПО [неправительственные организации] в России сталкиваются с препятствиями в своей деятельности, и в последнее время говорится также и о том, что прессой тоже фактически управляет государство – постоянно публикуются только позитивные материалы о вашем Правительстве.

Я не хочу вновь и вновь мучить Вас всеми этими аргументами, наверняка Вы это знаете намного лучше, чем я. Но вопрос все-таки таков: как Вы реагируете на всю эту критику? Вы постоянно говорите, что у вас три тысячи телевизионных каналов, которые показывают различные передачи по здоровью, спорту. Все-таки встает вопрос: каким образом возникают оппозиционные голоса, если они не получают достаточно голоса на больших телевизионных каналах? Как обстоит дело с этим?

В.ПУТИН: Если бы Вы действительно сделали серьезный анализ наших средств массовой информации и объема критических замечаний в адрес Президента и Правительства, то Вы бы обнаружили, что их достаточно, их много. И если говорить о том, что какие-то структуры пытаются манипулировать общественным мнением, то лучший пример манипуляции общественным мнением в Европе в данном случае Вы привели. Это, скажем, процессы, связанные с энергетическими поставками в Украину и в Европу или, скажем, со строительством Северо-Европейского газопровода.

ВОПРОС: Позвольте все-таки поговорить с Вами о российских СМИ. Ведь действительно есть критика не только в России, но и критика со стороны ряда международных организаций, которые говорят о том, что в России национальное телевидение полностью находится, прямо или косвенно, под государственным контролем и что также и печатная пресса в возрастающей степени выходит под контролем концернов, находящихся так или иначе в связи с государством.

И все-таки здесь была конференция в России, которая была проведена в Москве. Я прошу Вас проявить понимание в отношении того, что нас интересует ситуация в России.

Что касается конфликтов в других регионах мира, мы, конечно, понимаем, это логичная аргументация. Но все-таки позвольте спросить Вас о Вашем мнении о том, что будет происходить в сфере СМИ в России.

В.ПУТИН: Отвечу на этот вопрос. Я полагаю, что она у нас развивается в абсолютно правильном направлении. Количество (Вы сами уже эту цифру приводили) наших теле- и радиокомпаний растет и превышает уже три с половиной тысячи, а печатных изданий – свыше 40 тысяч. Большинство из них – с иностранным капиталом. Я не знаю, в курсе Вы этого или нет. Невозможно проконтролировать все, вот этот огромный объем средств массовой информации. Да мы и не пытаемся это делать. Да, есть общенациональный...

ВОПРОС: Вы хотите сказать, что все эти международные организации либо лгут, либо не замечают ваших усилий? Когда «Репортеры без границ», например, ставят Россию на место далеко за первую сотню, и позади вас только Саудовская Аравия или Куба, кого Вы воспринимаете как критиков? Это не такой плохой вопрос.

В.ПУТИН: Мы стараемся провести определенный анализ этой критики. И там, где она является конструктивной, мы, конечно, всегда реагируем на это. Но мне бы хотелось концептуально ответить на то, что Вы только что сформулировали в качестве вопроса.

Я уже отвечал Вашим коллегам, могу Вам повторить. Мы с Вами хорошо знаем, что в начале и середине 90-х годов на фоне развала экономики и социальной сферы Российской Федерации, на фоне того, что мы не могли решать социальные проблемы и выполнять перед населением обязательства без привлечения многомиллиардных кредитов извне (в то время, кстати сказать, как наши олигархи зарабатывали миллиарды в свой собственный карман), на фоне всего этого процесса возникла целая система каналов влияния на российскую внутреннюю и внешнюю политику. И в последние три-четыре-пять лет по мере изменения ситуации в экономике России, в социальной сфере эти рычаги влияния стали исчезать. А кому-то из наших партнеров очень хотелось сохранить хоть что-нибудь для того, чтобы продолжать это влияние.

Мало что осталось из прежних инструментов влияния. И мне кажется, что целенаправленно была выбрана упомянутая Вами линия атаки. Хотя в этой сфере, конечно, есть вопросы и есть проблемы. Именно поэтому я и сравнил некоторые вещи, которые происходят у нас и у вас, – для того чтобы показать, что они есть не только в нашей стране.

Способность манипулировать общественным мнением не меньше в западных странах с так называемой развитой демократией, чем у нас. А гражданское общество должно сделать все для того, чтобы противостоять этим тенденциям.

У нас в электронных средствах массовой информации, и в печатных тем более, доля участия государства из года в год снижается. Посмотрите статистику, и станет все очевидным.

ВОПРОС: Я проанализирую статистические данные, обещаю Вам. И я Вас прошу понять упорство в моих вопросах. Вы знаете о так называемой управляемой демократии – это ведь очень дружелюбно сформулированная оценка того, в чем критикуют Россию, в создании такой демократии, где ничего не предоставляется случайности. Существует ли такая демократия?

В.ПУТИН: Недавно на одном из мероприятий сотрудники Администрации озвучили нашу позицию по вопросу об управляемой демократии. Мы считаем, что это – демократия, которая управляется извне. И такие примеры, в том числе и на постсоветском пространстве, у нас есть. В отношении России это не пройдет.

Что касается НПО, о которых Вы упомянули. Я уже говорил, что перед тем как принять этот закон, я направил Министра юстиции Российской Федерации к нашим европейским коллегам для того, чтобы проконсультироваться по этим вопросам. И в Совете Европы сотрудники двух департаментов – по правам человека и юридический департамент – образовали комиссию с привлечением европейских независимых экспертов, сделали замечания в письменном виде. Мы эти замечания учли, и я их от своего имени направил в парламент. Они все приняты.

Если мы говорим о том, что это не очень хороший закон, то это в том числе и претензии к нашим европейским коллегам. Значит, Вы ставите под сомнение их квалификацию. Я так не думаю.

ВОПРОС: Вы, однако, в целом обвиняете неправительственные организации в том, что они финансируются зарубежными спецслужбами или из-за рубежа, например «Эмнисти интернешнл».

Но позвольте все-таки вернуться к вопросу. Ведь Россия представляет себя именно такой, как Вы говорите. В чем здесь опасность для России – в участии «Эмнисти интернешнл»?

В.ПУТИН: Мы никого ни в чем не обвиняем. Но мы не позволим финансировать из-за рубежа деятельность каких бы то ни было организаций внутри страны, которые занимаются проблемами внутренней политики. Вот в чем вопрос. И в этом самая главная проблемы.

Мы хотим и будем всячески поддерживать развитие гражданского общества, в том числе и неправительственных организаций, которые работают в сфере экологии, помощи населению, борьбы с коррупцией. По всем этим и по многим другим направлениям мы будем это поддерживать. Но мы не поддерживаем и не будем способствовать тому, чтобы деньги иностранных правительств направлялись внутрь Российской Федерации в непрозрачном виде, по каналам спецслужб, а эти организации осуществляли политическую деятельность внутри Российской Федерации.

И я думаю, что такое отношение является абсолютно правильным, если мы хотим обеспечить суверенитет как России, так и Федеративной Республики. И вам того же желаю.

ВОПРОС: Это действительно очень уважительное пожелание, которое у нас будет позитивно воспринято. Это ведь всегда вопрос позиции. Теперь, конечно, нам будет очень трудно говорить с временной точки зрения о последних изменениях в российском законодательстве.

Как обстоит дело в Ваших отношениях с новым канцлером ФРГ? И каковы здесь отличия, по сравнению с Вашим другом Герхардом Шредером?

В.ПУТИН: Я очень удовлетворен тем, как развиваются отношения с действующим канцлером. Она очень удобный партнер как собеседник. У нее есть своя точка зрения на развитие наших отношений, на Россию, на Федеративную Республику. Она хорошо знает нашу страну. Надо отдать ей должное, это действительно так. Это видно из неформальных бесед.

У нее есть свое видение по поводу развития ситуации в России сегодня. По НПО, кстати сказать, мы с ней достаточно долго дискутировали. Более того...

ВОПРОС: Когда она была в Томске, она ведь также посещала и гражданские организации. Вы это восприняли как афронт?

В.ПУТИН: Нет, нет, нормально. Я воспринимаю это абсолютно нормально. Я ей, кстати говоря, обещал и направил сравнительную характеристику ситуации по правовому регулированию деятельности НПО в России и в Федеративной Республике. Я попросил наших юристов провести сравнительный анализ, и этот сравнительный юридический анализ я ей направил. Там есть различия. Но они не носят существенного характера.

А если говорить о развитии гражданского общества, демократии в целом, то я хочу обратить внимание на тот закон, который был принят недавно у вас в бундестаге. Я имею в виду невозможность земель блокировать некоторые законопроекты, которые законодательством у вас отнесены к вопросам общенационального значения. Это же ведь можно расценивать и как ограничение прав земель.

РЕПЛИКА: Вряд ли стоило действительно беспокоиться, ведь речь идет не о таких сложных проблемах, как положение оппозиции в России.

В.ПУТИН: Вот знаете, я могу то же самое сказать. Не беспокойтесь по поводу того, как развивается демократия в России.

Мы ведь, кроме изменения порядка приведения к власти руководителей регионов, приняли очень важный закон, который практически никто не замечает. А этот закон о децентрализации власти. Это закон о разграничении полномочий между федеральным уровнем, региональным, и потом мы еще приняли закон о местном...

РЕПЛИКА: Например, о назначении губернаторов – это тоже была составная часть этого закона.

В.ПУТИН: Это не назначение губернаторов. Это изменение порядка приведения их к власти, в том числе и путем голосования за них региональными парламентами. Но дело не только в этом. Нужно смотреть в комплексе на все, что мы делаем. И один из элементов – это значительное увеличение количества муниципалитетов (в два раза, с 12 до 24 тысяч муниципалитетов) с передачей на этот уровень значительного количества полномочий и источников финансирования.

То же самое происходит и с региональным уровнем. Мы туда тоже из федеральной власти передаем целый ряд полномочий с источниками финансирования. Поэтому что-то одно выхватывать и демонизировать, пугать этим своих граждан, не давая объективной оценки, считаю контрпродуктивным.

ВОПРОС: Да, Вы говорите, не манипулировать, но «пугать» – это, конечно, более дружелюбное понятие, чем то, которое мы используем. Но, конечно, наверное, нам не надо заканчивать беседу на такой ноте.

Позвольте задать Вам такой вопрос, господин Президент. Джордж Буш-младший сказал, что он может читать Вашу душу. Что же он прочитал в ней?

В.ПУТИН: Он не сказал, что он читает в моей душе, – он сказал, что заглянул в мои глаза и у него была в связи с этим позитивная реакция.

Я уже много раз говорил на этот счет. У нас с Президентом Бушем сложились очень хорошие личные отношения, очень доверительные, и это, конечно, помогает нам в решении межгосударственных вопросов, именно помогает.

ВОПРОС: Вы его также будете поддерживать в отношении резолюции против Ирана?

В.ПУТИН: Мы считаем, что мы выработали единый хороший механизм работы по очень чувствительным вопросам международной повестки дня, в том числе и по иранской ядерной проблематике. И напомню Вам, что этот механизм заключается в том, что шесть стран, включая Соединенные Штаты, Россию, Федеративную Республику Германия, выработали общую позицию и передали наши предложения иранским партнерам. Как Вы знаете, реакция у них была позитивной. Они объявили о том, что готовы начать переговоры на этой базе.

Мы полагаем, что не нужно загонять ситуацию в тупик, ее обострять. Мы, конечно, хотели бы, чтобы реакция со стороны Ирана была более быстрой. Но у нас есть ведь и негативные примеры, как спешка при решении не менее чувствительных и острых вопросов, причем в этом же регионе, привела к тому, что никто не знает, как выбираться из ситуации, которая складывается, скажем, в том же Ираке. Поэтому не нужно суеты в этих вопросах. Решение вопросов такого масштаба суеты не терпит. А то, что мы будем работать все вместе, будем солидарно искать решение по этим проблемам (и по северокорейской, и по иранской), – в этом никто может не сомневаться.

У нас цели одни: обеспечить безопасность в мире на длительную перспективу. И это, кстати говоря, существенное и принципиальное различие с тем, что было во времена «холодной войны». Но у нас есть разница в поиске методов решения той или иной проблемы. Но в споре, в открытом и честном партнерском диалоге, как правило, мы добиваемся наилучшего результата. Надеюсь, что так будет и в этом случае.

РЕПЛИКА: Господин Президент, большое спасибо за эту беседу.



 



философские стихи и проза о жизни

дизайн интерьера квартир, домов в Минске

горящие туры на кипр дешево

в солнечную испанию от турагентства зеленограда мира турс

конкурс рецептов яблочных пирогов







Точки зрения

Регина Гюнтер

02.12.06

Регина Гюнтер
Глава германского отделения Всемирного Фонда дикой природы
Марек Хальтер

02.12.06

Марек Хальтер
Французский колледж
Оливье Жискар д’Эстен

02.12.06

Оливье Жискар д’Эстен
Комитет в поддержку всемирного парламента COPAM
Мика Обаяши

02.12.06

Мика Обаяши
Институт устойчивой энергетической политики
Бил Пейс

02.12.06

Бил Пейс
Федералисты мира


Официальный сайт G8

Разработка сайта Интернет-технологии янв-март 2006
Поддержка и продвижение сайта март 2006 – 2011 Интернет-агентство Бригантина